Приходилось слышать немало различных суждений по поводу из ряда вон выходящего яхинского феномена. Это были и экивоки на некую болезненность композитора, на слабость, чрезмерную утонченность психики или же на неприспособленность к жизни, и даже на интеллигентски трусливый уход от борьбы за "место под солнцем". Однако ни одно из подобных объяснений, происходивших из типичных соображений поверхностного, рассудочно-интеллектуального порядка, не могло быть принято как вполне истинное. От встреч и бесе
Находясь в расцвете сил (его возраст еще только приближался к пятидесяти годам) и будучи известным музыкантом, он нигде не состоял на службе и жил на гонорары от сочинений, что было весьма затруднительно. Он также не был членом КПСС, не писал сочинений крупной формы (ни симфоний, ни опер, ни ораторий или сонат), не был женат. Все это считалось предосудительным. В особенности было недопустимо игнорирование монументальных жанров, по которым определялся ранг композитора в официальных кругах.
В начальный период нашего знакомства на меня необычайно глубокое впечатление произвела личность Яхина. Это было, пожалуй, одним из моих самых сильных казанских впечатлений тех лет. Исключительная обаятельность, мягкость, тактичность и незаурядный интеллект в сочетании с подлинным музыкальным дарованием, утонченным художественным вкусом — таковы были основные качества, выделявшие его на общем, весьма колоритном фоне татарской интеллигенции. Вместе с тем вызывало удивление, даже потрясение несоответствие между уровнем таланта Яхина и его социальным статусом, который резко противоречил стандартизированному облику советского композитора, господствовавшему в эпоху "развитого социализма".
Между нами установились теплые доверительные отношения, которые сохранились вплоть до кончины Рустема Хаджиевича в 1993 году. Вместе с тем они не переросли в очень тесную дружбу и в панибратство. Такое положение давало возможность сохранять независимость и критичность в наших отношениях, но в то же время избавляло от излишних условностей, позволяло быть откровенными. Несмотря на весьма ощутимую разницу в возрасте, мы делились своими проблемами и старались быть в курсе дел друг друга.
Наше знакомство с Рустемом Яхиным состоялось в конце 60-х годов, когда я приехал в Казань после окончания Московского музыкально-педагогического института имени Гнесиных и был принят в качестве скрипача-солиста в филармонию. В один из концертных сезонов были организованы авторские вечера Яхина, в которых мне было предложено участвовать. Тогда и началось наше общение с композитором. Мы оказались соседями (жили через дорогу) и часто репетировали у него дома, где царили свет, покой и чистота, во многом благодаря стараниям его матери Марьям апы.
Личность Яхина дает богатейший материал для такого рода размышлений. Талантливый композитор, великолепный пианист, замечательный человек, он предстает как высокая индивидуальность, осуществившая свою жертву. Образ композитора, пленяющий необычайной возвышенностью, поэтичностью, является своего рода антиподом ограниченности и приземленное™ материально-рассудочного мироощущения, которым была поражена, как массовым заболеванием, его эпоха.
Но не эти падения составляют суть творческой личности, к пониманию которой трудно подойти через частности жизни, поднимаясь от множества весьма запутанных фактов к обобщениям. Более плодотворной представляется точка зрения антропософии, современной науки о человеческом духе, всматривающейся во внутренние импульсы, которые скрыты за внешней деятельностью человека. Антропософский метод, идущий от общего к частному, позволяет приблизиться к существу человека и ответить на вопрос о том, какого рода духовные и идейные течения вливаются в мир через конкретного индивидуума, насколько он реализовал себя в плане воплощения высших человеческих идеалов и требований духа времени. Таким образом преодолеваются многие мещанские оценки и на передний план выступает существо человека в его высшем, поистине космическом измерении. Здесь особую значимость приобретают не только творческие достижения, но и сердечное сострадание к братьям по плоти, терпение на пути духовного восхождения, жертвенность служения человечеству.
"Искусство рождается в неволе, живет в борьбе и умирает на свободе!" — эта крылатая мысль, высказанная французским поэтом Андре Жидом, высвечивает одну из главных тайн художественного творчества. Лишь мощный духовный порыв к Свету способен подвигнуть мастера к поиску Истины и созданию подлинных шедевров. Известно, однако, что, хотя большие таланты во многом опережают свое время, все же они не всегда свободны от предрассудков и болезней эпохи. Более того, глубоко погружаясь в пучины душевных переживаний и исследуя их, они более уязвимы для соблазнов, чем их современники.
Приближение к личности
Монасыпов Ш. Звезда любви. Штрихи к духовному портрету Рустема Яхина
Монасыпов Ш. Звезда любви. Штрихи к духовному портрету Рустема Яхина
Монасыпов Ш. Звезда любви. Штрихи к духовному портрету Рустема Яхина
Комментариев нет:
Отправить комментарий